Была отвратительная погода, так свойственная в наших краях концу ноября. Мокрый снег, летящий почти горизонтально вдоль улицы Карельской, заставлял пешеходов прятать лица, наклоняться навстречу ветру. Да и сами пешеходы были едва различимы в своих серых одеждах в серой, почти непроницаемой круговерти.
А он шёл среди них, высокий, тощий, совсем нескладный. Чёрный плащ развевался знаменем, глаза на мокром от снега лице сияли.
– Нет, ты только посмотри, ну что за прелесть эта погода!?
Я часто видел его на этой дороге идущим из дома к своим ученикам…
Через весь СССР
Сергей Суэтов – единственный профессиональный композитор города Сортавала. Возможно, что иные люди тоже считают себя композиторами, обижаться не стоит, это – просто мнение. Оно безобидно.
Мы сидим в гостиной его дома. Здесь хорошо, тихо. По стенам висят картины. И он в углу, нескладный и почти не постаревший со времени нашего знакомства.
Спрашиваю о званиях. Он смеётся. И, мне думается, я его понимаю: бюрократические ярлыки, прописанные на красивых бумажках, – ничто в сравнении с признанием людей, окружающих тебя в повседневной жизни, с признанием своим в кругу маститых коллег. Тем не менее, всё так же, с улыбкой, отвечает:
– Почётный работник образования России, Заслуженный работник образования Карелии… И Почётный гражданин города Сортавала. Вот это приятно и дорого.
– А звания в области культуры, искусства?..
– Но я никогда не работал в культуре.
Вот так. Если ты слесарь, но пишешь картины уровня Врубеля, то Кандинским тебе не стать. Не предусмотрено.
Киножурнал «Советская Карелия», февраль 1957 года.
Первое, известное нам, упоминание о будущем сортавальском композиторе Сергее Суэтове.
Наш герой родился в Петрозаводске, учился в средней школе №25, параллельно – в музыкальной школе. Потом – музыкальное училище столицы Карелии. Но закончил процесс получения среднего музыкального образования уже в Мурманском училище. Правда, на тот момент осталось только подготовиться и сдать экзамены – отчислен был на последних месяцах обучения. И так получилось, что оканчивая Мурманское училище, занимался с педагогом из Петрозаводска.
Апрель 1960 года. Петрозаводская студия телевидения. За роялем - Сергей Суэтов.
– В Мурманске спросили: «Педагог нужен?» Отвечаю, что нет, не нужен… А педагоги в Петрозаводске были замечательные. Я вообще в этом отношении человек счастливый, мне везёт на встречи и работу с хорошими людьми. А в Петрозаводске я учился у Олега Леонидовича Рудакова, человека замечательного во всех отношениях. А Екатерина Карловна Рикконен – вообще чудо! Она в те поры была, наверное, самым известным педагогом, и училась у самой Гнесиной. Легендарная женщина.
Из интервью журналу «Лицей» (Ирина Ларионова, 2021 г.)
Отрывок интервью Ирины Лариновой с Сергеем Суэтовым «Я никогда не писал песен в стол». Из книги И. Ларионовой «Между вчера и завтра» (2023 г.)
Ирина Ларионова. Вы работаете с детьми много лет и знаете, что в подростковом возрасте мальчики начинают предпочитать музыке футбол. С вами такого не случалось?
Сергей Суэтов. В моем случае это был хоккей, но родители – профессиональные музыканты – поставили ультиматум, и хоккей пришлось оставить. Когда дома собирались гости, среди которых практически все были музыкантами, родители нажимали на клавиши, а я бойко отвечал, какая это нота. Я был свыше одарен музыкальным слухом, они гордились моими способностями, потому-то у меня не было никакого другого шанса, как только стать музыкантом. Никуда от этого было не деться. К тому же за стенкой в коммунальной квартире жила моя учительница музыки Екатерина Карловна Рикконен, чуть ли не член нашей семьи…
Пояснение С. Суэтова из сегодня. Раньше были коммунальные квартиры. Мы соседствовали. В небольшой комнате стоял рояль. А детям с роялем вообще классно: под ним же можно ползать, прятаться, устраивать штаб…
…А соседями были, в это трудно поверить, легендарные люди того времени. Имена их и теперь на слуху. К композитору национального балета «Сампо» Гельмеру Синисало, который жил этажом выше, мы ходили смотреть телевизор. Он у него у первого появился. На первом этаже жил Григорий Ильич Цвибель, прекрасный пианист. Летом он обожал музицировать, а мы заслушивались его игрой.
– Петрозаводск, Мурманск… А как ты попал в Сортавала? После училища, наверное, была консерватория?
– Нет. После училища я поступал в Москву. Мне сказали: «Поступай куда хочешь, но не в Москву». Я подумал: ну как это так? И поехал. И не поступил – понятно, там иной уровень. А дальше, как у всех тогда, – армия. Отслужил два года сапёром. И да, тогда я уже женился на Ольге.
Ольга Александровна Суэтова, жена Сергея Суэтова, пианист, певица. – Примечание автора.
Когда вернулся, в Петрозаводске работы не нашел. Мы подёргались, поискали, и поехали в Пудож, небольшой городок в 30 километрах восточнее Онежского озера.
Студенты-выпускники того времени так расшифровывали ПУДОЖ – Последнее Убежище Для Обиженных Жизнью. – Пояснение автора.
– Приходим в министерство культуры, просим направить нас куда-нибудь. Там возликовали. «В Пудож поедете? Мы вам подъёмные дадим. В размере оклада.» А нам какая разница? Поехали. В Пудожской музыкальной школе тогда, в 1971-1973 годах, было три педагога. Вот и преподавал. Был даже директором школы. В общем, неплохим директором. Нам выделили квартирку, однокомнатную, с печкой, но без воды и прочих удобств.
В Пудожской детской музыкальной школе.
Там, в школе, у меня была одна невероятная девочка – Наташа. И вот к нам приехал Вавилов, знаменитый в Карелии композитор, я у него тоже учился. И я ему рассказал (показал) про девочку. И Вавилов помог. Её сразу перевели в десятилетку при Ленинградской консерватории. Для неё это, конечно, был удар – из провинции сразу в мегаполис. А она, ребёнок 12-и лет, должна жить в общежитии, учиться. Но она всё это выдержала, закончила и… Консерваторию окончить не смогла, потому что была просто смята нагрузкой, занятиями. Но она смогла справиться с собой – работала там в школе, поступила в Петрозаводск. А сейчас девочка… Нет, уже зрелая женщина пишет прекрасные песни. Теперь она Заслуженный работник культуры Карелии. Посмотрите в Интернете – Наталья Жемойтук. Консерваторию она окончила как теоретик. И музыку не писала. Но мы случайно приехали в Пудож, и я на неё как наехал! «Почему ты не пишешь песен?!»
И она стала писать песни. И очень даже неплохие. Мы часто приглашаем её в жюри наших конкурсов.
Разговор наш шёл перебивчиво, вырываясь из хронологии. Случаи из совсем недавнего прошлого сменялись прошедшими давным-давно. Но все эти годы между ними становились единой нитью – люди были одни и те же.
– …Тогда времена были такие классные, молодым современникам понять трудно. Вот, мы приехали в Москву. Уже не помню, Росконцерт или Москонцерт. Говорим: «Мы хотим играть и петь». Отвечают: а у вас есть московская прописка? Говорим, что нет. Ну, отвечают, идите тогда в Сивцев Вражек, там есть дом, в нём наверху сидят ребята. С ними поговорите, они вам всё расскажут…
Обыкновенный жилой дом. Поднимаемся. Там два молодых мужчины. По стенам – картотеки, как в хорошей библиотеке того времени. Спрашивают: «Вы в филармонии хотите работать?» Говорим, что мы, вот, два пианиста. Отвечают: ну, так, пожалуйста. Вытягивают ящик из картотеки. А где вы хотите работать? Может быть в Поволжье? Или Красноярск? Там квартиры обещают. А ещё создают новый коллектив. Поедете?
А нам-то… Да хоть куда!
Из Красноярска пришла телеграмма – нам оплачивают перелёт. И никаких прослушиваний. Удивительно. Прилетели (смеётся). Сидит в кабинете директор. Наверное, бывший полковник, никак не меньше. За спиной у него огромная карта Красноярского края. В неё воткнуты флажки. Поинтересовались. Он сказал, что флажками обозначены коллективы, которые ездят по краю. И передвинул два флажка.
– Да, конечно, мы вас позвали. Вот вам направление в гостиницу, живите, акклиматизируйтесь. Коллектив создадим – будете работать.
– А когда прослушивание?
– Зачем?
...
И что это было такое? А мы, мы что? Живём в гостинице цирка. Месяц. Другой. А дали нам минимальные ставки. С них снимали процент за простой. Получали процентов семьдесят. Денег не хватало. Снова идём к директору.
– Ну вот, коллектив не получился, не создаётся. – И снова взглядом по карте. – Здесь у меня плохие люди работают… Здесь бригада алкоголиков. А вот здесь, вроде бы, кто-то нужен. Посадили нас в самолёт и отправили. А край-то огромный. Далеко. Прилетаем. И что? Коллектив, действительно, интересный – и песни поют, тут же цирковые номера показывают, какой-то старичок-танцор чечётку рубит… Выходит на сцену клавишник. Мне говорят: посмотри. Сыграешь так, как он? На площадки для выступлений – не короткое плечо – нас возили на грузовиках, а дело к зиме.
Поработали с ними месяц, второй. Всё! Так пить, как они, мы не могли.
Позвонили в Москву, тем самым ребятам. Отвечают: давайте тогда в Омск, там серьёзные ребята, филармония, большой коллектив.
Ольга Суэтова. Город Братск. На гастролях Омской филармонии.
В Омске нас прослушали (первый раз!) Тут всё по-другому. Коллектив, и вправду, солидный. Мы ездили по всему СССР, города распределялись каждый год специальным центром в Москве, Росконцертом. Украина, Прибалтика, практически вся европейская часть, Средняя Азия, Иркутск. Конечно, устали. Начали думать о жизни где-нибудь на юге.
Кишинёв. Молдавская студия телевидения.
Молдавия. Гагаузы. Там я и поступил в консерваторию Кишинёва, году в 1978-м. Коллеги: да ты что, Кишинёв же! А я поехал и поступил. Практически, на спор. Приехал в Кишинёв, захожу в приёмную комиссию: здравствуйте, хочу поступить на фортепиано. Где меня прослушают? Отвечают, что у них нет прослушивания. Объясняю, что приехал издалека, что лишний раз добраться проблематично. Наконец, спрашиваю: а кто-нибудь из пианистов есть? Отвечают, что есть. Завкафедрой. Но он не прослушивает. Показали кабинет. Вхожу, объясняюсь. Отвечает: ну, играй. Я и сыграл, что нужно. Он написал бумажку: «Может участвовать». Потом он обо мне говорил: «Этот парень знает, чего хочет. Надо его взять». И что же я такого знал или хотел? Мне было 33.
Там, в Молдавии, родился сын. Илья.
И там же, но зримо позже, случилась неприятность. Ольгу сбила машина. Поломаны ноги. Ребёнок мал. Мы не знали, что делать. Мои родители – в Петрозаводске, Олины – в Сортавала, вот в этом доме. В конце концов, Ольга с сыном поехала в Сортавала, а я остался на некоторое время. Через полгода был в Сортавала. Консерваторию заканчивал уже отсюда, туда летал на экзамены. А диплом мне привезли сюда: один из преподавателей много слышал о карельской рыбалке…
- 1
- 2
