Реймонд Лейно. Человек-легенда

От редакции.

Немногие из ныне проживающих в Сортавала граждан что-либо слышали об этом человеке. Кто-то скажет, что, мол, был такой музыкант, выступал на концертах. Другие (их меньше) вспомнят, что Лейно работал в музыкальной школе, то ли директором, то ли преподавателем…

Судьбы людей… Простых, не обременённых высоким положением, сакральным знанием. Они, порой, удивительны настолько, что знаменитым романистам остаётся только снять шляпы в немом восторге.

Реймонд Александрович Лейно…

…Это было, наверное, в самом начале семидесятых. В Доме офицеров проходил праздничный концерт, приуроченный к очередной красной дате календаря. Как обычно – состав артистов сборный. Сначала играли и пели дети, а потом коллективы взрослых.

Среди учащихся музыкальной школы, выступавших в этот день на сцене, была и Надя Андросова. В закулисной суете репетиций и переодеваний, поисков свободного стула и оставленных вещей, девочка невольно услышала разговор, смысл которого был тогда ей непонятен, но почему-то врезался в память.

Одна из женщин, стоявшая к Наде спиной, рассыпалась в похвалах: коллектив, мол, замечательный, просто украшение города, прекрасный репертуар, многоголосие… Но было в её интонациях что-то, что предполагает в финале панегирика большое «НО».

Слова её адресовались Элине Матвеевне Ермолаевой, руководителю финского хора. А как обычно человек реагирует на похвалу? Он улыбается, доброжелательно кивает и говорит в ответ благодарственные слова. Но Элина Матвеевна слушала говорившую с лицом каменным, бесстрастным – ни тени улыбки.

И не случайно. Потому что далее хвалебный монолог переходит в свою противоположность: «Вот только аккомпаниатора вам необходимо поменять. Есть достойная кандидатура…» На что Элина Матвеевна подчёркнуто спокойно ответила: «Если у меня не будет моего аккомпаниатора, то у вас не будет финского хора». Произнесла она эту фразу совершенно невозмутимо. На лице не дрогнул ни один мускул.

Что-то недоброе чувствовалось в этом разговоре. А что именно – ребенку тогда было непонятно. Говорившая женщина была, скорее всего, из администрации, потому что всех городских музыкантов Надя к тому времени уже знала в лицо. Аккомпанировал финскому хору уже более десяти лет Реймонд Александрович Лейно, прекрасный музыкант. Он был еще и преподавателем музыкальной школы по классу аккордеона. Отчего так требовалось заменить его –  для Нади осталось загадкой.  Потому, наверное, и запомнился на всю жизнь этот случайно подслушанный разговор: в нём была тайна. Много позже пришло понимание: причина не в профессионализме аккомпаниатора, а, скорее всего, в биографии этого человека. Даже в спокойные семидесятые годы он мог кому-то представляться недостаточно «благонадежным».

На снимке: Финский хор. На переднем плане руководитель хора заслуженный работник культуры России и Карелии Э.М. Ермолаева и аккомпаниатор Р.А. Лейно. 1976 год. Фото из домашнего архива Р. Лейно.

Реймонд (или Раймонд – произносили и писали по-разному) Александрович Лейно был из так называемых «американских финнов». Для старшего поколения жителей Карелии это звучит понятно: в начале двадцатого века многие финны уехали на Американский континент в поисках лучшей жизни. Там, вдали от Родины, они держались обычно вместе, поддерживали друг друга, сохраняли родной язык. Остро реагируя на социальную несправедливость, многие финны вступили в Коммунистическую партию.

И, когда в конце двадцатых годов Советский Союз развернул кампанию по приглашению на работу иностранных специалистов, тысячи квалифицированных рабочих и инженеров отправились помогать молодому советскому государству строить социализм. В Нью-Йорке «Комитет технической помощи Советской Карелии»* вербовал финнов с целью переселения в Карелию, радиостанция им. Коминтерна** вещала на весь мир, в том числе и США: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

* Комитет технической помощи Советской Карелии был создан в мае 1931 года в Нью-Йорке. Его основной целью была вербовка финнов для переселения в Карельскую Автономную Советскую Социалистическую Республику (Карельскую АССР). Комитет также занимался закупкой оборудования и техники для Карелии
** Самая мощная в мире того времени радиовещательная станция. Решение о её строительстве было принято Советом народных комиссаров в 1921 г. Одна из важных целей – идеологическая: пропаганда идей коммунизма в мире.

Как пишет Мейми Севандер в своей книге «Скитальцы»*, большинство из отправившихся в СССР финнов имели профессию, их отличали инициативность, честность и вера в идеалы. Финские переселенцы – идеологически надёжная, квалифицированная рабочая сила. Многие из них везли в Страну Советов технику, инструменты, приобретенные на собственные деньги.

* М. Севандер. Скитальцы. О судьбах американских финнов в Карелии. Перевод с финского М. Ипатова. Петрозаводск, Издательство ПетрГУ, 2006.

В числе таких семей, приехавших в 1931 году в Карелию, была и семья Лейно. Александр Лейно – каменщик, его жена Ханна работала в Америке горничной. В 1923 году у супругов родился сын Реймонд, жили они тогда в городе Нью-Рошхелл штата Нью-Йорк. Александр Лейно был убежденным (если не сказать – ярым) коммунистом. От природы музыкальный, он умел играть на аккордеоне, баяне, мандолине.

Среди самых необходимых для обустройства на новом месте вещей супруги привезли из-за океана в большом сундуке книги по домоводству (естественно, на финском языке) и аккордеон. В семейном архиве хранится именная пластиковая табличка с того аккордеона (она просто прикручивалась к инструменту), на которой написано: «S. Leino» (почему «S, а не «А»? Наверное, потому, что друзья называли Александра Santeri).

Этот же аккордеон – спустя двадцать с лишним лет. Домашнее музицирование. Александр Лейно (в центре). Фото приблизительно середины 50-х годов. Сортавала. Первая слева – Евгения Августовна Аутио, мать У.У. Аутио. Фото из архива семьи Лейно.

А тот самый сундук –  с коваными ручками, с фирменной табличкой производителя, текст которой уже трудно разобрать, – потом долго стоял в сортавальской квартире Реймонда Александровича. Теперь он хранится в музее Северного Приладожья.

К моменту переезда в Карелию Реймонд уже успел поучиться в американской школе. Свободно владел английским и, естественно, финским языками. Русский стал учить уже в Кондопоге, где начал работать отец.  Позже переехали в Петрозаводск, там молодой человек окончил 8 классов. Скорее всего, первые уроки игры на аккордеоне он получил от отца. Мы не знаем, учился ли юноша музыке где-то еще. Но многие из тех, кто знал Реймонда Александровича позже, говорили, что тот «родился с аккордеоном» – настолько органично смотрелся этот музыкант со своим инструментом в руках.

Обратите внимание на редкую конструкцию этого аккордеона (правый снимок): двойную правую клавиатуру. Помимо традиционных фортепианных клавиш справа расположены ещё три ряда баянных кнопок. Александр Лейно привёз этот инструмент в 1931 году в СССР, на нём же играл и Реймонд Александрович вплоть до 1960-го года.

Как аккордеонист Реймонд Лейно и начал свою трудовую биографию: в этом качестве он был принят на работу в Петрозаводский Дом пионеров в январе 1940 года.

В этом же году родители переехали в Сортавала, и вслед за ними – семнадцатилетний Реймонд. С ноября 1940 года он числится аккордеонистом гарнизонного Дома Красной Армии.

 Фото с надписью: «Джаз ДКА г. Сортавалы 1941 год» обнаружилось среди фотографий музыканта. Именно благодаря ему мы узнали о существовании в городе собственного джазового коллектива в предвоенный год. Прочитать о нём можно в статье «Джаз сорок первого года». На обоих фото Р. Лейно крайний справа.

 С началом войны художественно-массовая работа в ДКА была прекращена. А Реймонд, понятно, был уволен.

Фрагмент автобиографии Р. Лейно 

…В советское время при оформлении на работу каждый человек в обязательном порядке писал автобиографию – такое вот бюрократическое требование. Автобиография хранилась в личном деле сотрудника вместе с его трудовой книжкой. У большинства наших современников биографии были довольно скромными на события: родился, учился, затем еще какое-то учебное заведение, работал там-то… Но автобиография Реймонда Александровича Лейно, сохранившаяся в Сортавальской музыкальной школе, читается как набросок приключенческого романа:

"В июле 1941 был зачислен добровольцем в истребительный отряд г. Сортавала.

В сентябре 1941 года, после выписки из госпиталя (г. Приозерск), в гор. Петрозаводске был принят в особую школу НКВД КАССР.

В октябре 1942 года был задержан при выполнении задания на оккупированной финнами территории и приговорен военным судом к пожизненной каторге. После заключения перемирия с Финляндией я был по договору возвращен в СССР и приговорен к 15 годам исправительно-трудовым лагерям. По пересмотру дела в 1955 году освобожден.

С июня по октябрь 1955 года работал кочегаром на локомотивной электростанции в гор. Тайшет Иркутской области, а с октября м-ца 1955 года по март 1956 работал аккордеонистом и рук. оркестра в Доме культуры города Тайшета..."

Что стоит за этими строчками?

Ранение в ноги уже летом 1941 года.

Подготовка к работе в тылу врага в особом отряде НКВД.

И выполнение заданий в этом самом тылу, за которые (или за выполнение одного из которых)16 февраля 1942 года Реймонд Александрович Лейно был награждён Орденом Красной Звезды (Указ Президиума Верховного Совета СССР №605/156 «За доблесть и мужество, проявленные в партизанской борьбе в тылу против немецких захватчиков»).

Плен в октябре 1942-го. Приговор немецко-финского полевого суда к пожизненной каторге.

И вот тогда, на финской каторге – история, в которую трудно сейчас поверить.

В Финляндии у Реймонда – финна, рожденного в Америке, и оказавшегося в тот момент «русским шпионом» – проживало много родственников.  Нельзя сказать, чтобы он хорошо всех их знал, потому что единственная встреча с кем-то из родни состоялась в 1931 году, когда мальчик с родителями ехал на пароходе из Америки в Советский Союз. Тогда пароход сделал непродолжительную остановку в Хельсинки, и все «красные финны» с этого парохода смогли повидаться со своими родственниками. Восьмилетний Реймонд впервые оказался в Финляндии. Насколько хорошо он мог запомнить ту встречу?

Но теперь, уже будучи осуждённым, он написал письмо одному из своих родственников, дяде, который в те годы служил в Финляндии полицейским. И тот отозвался. При встрече предложил помочь Реймонду перебраться в Швецию,и, таким образом, потом оказаться на свободе. Но молодой человек отказался: в СССР оставались его родители, и предложение дяди могло отразиться на их жизни.

Осенью 1944 года, после подписания Советским Союзом и Финляндией соглашения о перемирии, Реймонд Лейно, в числе других пленных, по договору был возвращён в СССР.

Но буквально через два месяца его арестовали и приговорили теперь уже к 15 годам лагерей по статье 58.1а.* По ходатайству суда Орден Красной Звезды у него был изъят.

* Статья 58-1а. Измена Родине, то есть действия, совершенные гражданами Союза ССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как-то: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелет за границу, караются высшей мерой уголовного наказания — расстрелом с конфискацией всего имущества, а при смягчающих обстоятельствах — лишением свободы на срок 10 лет с конфискацией всего имущества.

Здесь требуются некоторые пояснения. Чины из НКВД Карелии, подготавливая курсантов к работе в тылу у финнов, практически не брали в расчёт уровень владения финским языком. Язык же американского финна очень сильно отличался от реального финского коренных жителей. Таким образом, большинство выпускников особой школы НКВД были обречены на провалы в первые же дни после заброски. А мы помним, что Реймонд Лейно родился и до восьми лет жил в Америке. Потом – 10 лет в СССР. Его финский не мог быть настоящим финским.

Что касается приговора по статье 58-1а в 1944 году, то в Союзе по пятьдесят восьмой статье сидели многие. И далеко не каждый из них был виновен. Это подтвердили две волны реабилитации.

Дело Реймонда Александровича пересмотрели в 1955-м. Но за спиной – 10 лет в Тайшетлаге.

Подпись на обороте: «Февраль 1956 ДК Тайшет». (Есть сомнения: аккордеон тот же, что на фото отца Реймонда. Едва ли была возможность провезти инструмент этапом через всю страну. Вероятно, фото сделано в короткий период после возвращения с финской каторги… Вопросы, вопросы…)

Тайшетлаг – лагерь смертников. В ту пору значительную часть контингента составляли японские военнопленные Квантунской армии. Такэда Сиро, один из японцев, работавших в Тайшетлаге, писал: «Каждая шпала на всем пути от Тайшета до Братска – это погибший заключенный: русский или японец». Возможно, что и выжил-то Реймонд только благодаря японцам, отбывавшим там срок. Они, знавшие многие целебные травы и умевшие варить лечебные сборы, спасли тогда от цинги и истощения немало людей. Вернулся из лагеря Лейно с весом чуть ли не 50 кг (это при росте 190 см!).

В июле 1955 года освободился по пересмотру дела, и через некоторое время с него были сняты судимость и поражение в правах.

Потом, недолго, как он сам пишет в автобиографии – кочегар локомотивной электростанции. И – от призвания никуда не денешься! – опять работа аккордеонистом и руководителем оркестра в Доме культуры Тайшета. За хорошую работу был отмечен почётной грамотой и благодарностями.

 К сожалению, авторской группе сайта не удалось установить имена и фамилии людей, запечатлённых на представленных фотографиях из архива Реймонда Александровича. Вероятно, это друзья, с которыми его свела судьба в Тайшете.